Гайс стоял на предпоследней ступени лестницы, старательно укрощая дыхание. Оно же, несмотря на старания, оставалось шумным и частым.

В общем, и понятно, ведь Гайсу пришлось попыхтеть. Почему-то минуя ужин с молодым вином (который, по опыту, должно быть, почерпнутому из соответствующих романов, представлялся Гайсу таким же обязательным звеном блудодейственной цепи, как и глубокие поцелуи) Рюк и Нимарь сразу перешли в покои, что располагались на втором этаже. В спальню Нимари. И Гайсу пришлось поторопиться с лестницей.

Негодница Байка от уговора не отступила. В щель было видно «все».

Вот Рюк поставил лампу на стол и водрузил рядом свой угловатый ящик.

Нимарь – Гайс впервые видел ее такой, заспанной, в длинной оборчатой юбке, с кое-как собранными в пучок волосами – поставила обочь свою, с надтреснутым стеклом.

Заглянувшая Байка внесла еще и третью лампу, так что комната теперь была освещена не хуже театральной сцены.

Все это так мало отвечало представлениям Гайса о тайных связях…

Взять хотя бы свет. Зачем делать это при свете трех ламп?

«О, наивность! – тут же возвестил в голове Гайса Нерг. – Да ведь наслаждение возрастает прямо пропорционально количеству огнистых бликов на любимом животе!»

Или почему Нимарь не приоделась к свиданию? Взяла бы что-нибудь, подчеркивающее фигуру. Какое-нибудь этакое платье, с кружевами, ведь у нее же есть, это наверняка.