За визитером из центра местные прислали к гостинице зализанный белый «опель», а не какую-нибудь малолитражку. Он был хорошо заметен в довольно хлипком ручейке авто, и следить за ним не составляло никакого труда. Андронов решил не указывать своему возничему на объект, из-за которого они пустились в путь, а просто коротко командовал: «прямо», «за светофором направо» и опять «прямо», придерживаясь маршрута «опеля». А маршрут этот вел через уже знакомый Андронову мост, мимо кинотеатра, «Ва-банка» и красивого старинного здания с кариатидами, изуродованного стеклянной пристройкой ресторана в стиле советского кубизма периода раннего застоя. Городской рынок заявил о себе цепочкой разнокалиберных ларьков и лотков и штабелями ящиков с яблоками, мандаринами и бананами. На кромке тротуара, спиной к проезжей части, тесной шеренгой выстроились бабульки, разложив на газетах, расстеленных прямо на мокром асфальте, нехитрую продукцию своих огородов: лучок-чесночок, картошку-морковку, свеклу-капусту. «Опель» миновал людскую толчею, проехал перекресток и сначала сбавил ход, а потом и вовсе остановился у двухэтажной, модерново отделанной коробки с искусственными пальмами возле вычурных, с розетками, завитушками и прочими прибамбасами, дверей.

«Неаполь» – прочитал Андронов витиеватую надпись на боковой стене и усмехнулся: «Ну, конечно, именно «Неаполь». В этом захолустье. На фоне гоголевских луж. «Неаполь», блин, а не какая-нибудь тебе рабочая столовка номер три».