– БАО? Что это? – переспросила Маринка.
– Батальон аэродромного обслуживания. Дерьмо бочками возить. Извините за мой джентльменский!
– Не, хеер майор. Это вряд ли, – сказал Еж. – Уж очень ты ценный кадр, чтобы такого терять.
– Т-точно. В н-ночной п-полк. На 'уточке' немцев г-гонять
Леонидыч улыбнулся и промолчал.
– А девчонок в медсанбат. Пусть нас, раненых героев, вытаскивают и лечат.
– Я тебя, Еж, вытаскивать не буду, – сказала Рита. – Пусть тебя немцы в плен заберут, ты им мозги так высушишь, что они бросят свои 'шмайсеры' и, злобно бормоча проклятия, разойдутся по домам.
Еж засмеялся довольный:
– Договорились. А Маринку в школу радисток, чтобы потом в тыл врагам забросить. Пусть диверсии делает.
– Не, не, не! Не хочу я в тыл к немцам!
– А тебя никто и не спросит. Так, кто следующий?
– Я, – сказал Захар. – Меня, значит, в пехоту заберут. Я первым делом захвачу цистерну с германским антифризом. Нажрусь в хлам и какому-нибудь политруку морду разобью. Ну, меня сразу в штрафбат и все такое.
– Тоже судьба. Тимофеич, а тебя оружейных дел мастером. Пулеметы-минометы чинить.
– С-согласен. – улыбнулся довольный Юра. Чего-чего, а железяки он очень любил, таща из болот всякую редкую вещь. В этот раз нашел ампуломет. Правда, пробитый осколками в нескольких местах, но это только повышало ценность уникального экспоната. Улюлюкал на все болото, когда тащил его в лагерь.
– А мне вот что интересно… – задумчиво сказал Вини. – Смогли бы мы с нашими знаниями сегодняшними, историю повернуть?
– Это как? Чтобы немцы выиграли что ли?
– Нет. Чтобы победу ускорить? Чтобы война закончилась не в сорок пятом, а, хотя бы в, сорок четвертом?
– Ну, ты хватанул… – протянул Леонидыч, качая головой.
– А чего я такого сказал? Вот есть же ключевые точки войны? Хорошо, про двадцать второе июня говорить не будем… Нам бы все равно не поверили. Таких предупреждений было – с первого мая и почти каждый день. А во время самой войны? Поворот Гудериана на юг и Киевский котел? Если бы информация попала к нашим вовремя? Как бы все повернулось?