– Данке шён! – кивнул осторожно Алексей и сел на табурет.

– Sprechen Sie Deutsch? – приподнял бровь сидящий.

– Я. Абер зер шлехт… Ин дер шуле Лере.

– Klar… – И тут в голосе офицера появился металл – Name, Dienstgrad, Truppengattung, Einheit?

– Эээ… Вас?

– Имья, звание, род фойск, фоенная част? – подал голос стоящий.

– Что? Кто? Я? Я не военнослужащий. Я гражданский, не солдат. – Лешка усердно замотал головой.

– Antworte auf die Frage!

– Отвечайт на фопрос!

– Алексей Иванцов. Только я же говорю, я не военнослужащий.

– Warum hast du dann Uniform an?? – уставился на него сидящий офицер.

– Тогда почьему ит. есть ф фоенный форма?

Тут Алексей замялся не зная, что и сказать. Как тут объяснить то, если сам ничего не понимаешь?

– Господин… эээ…

– Herr Hauptman!

– Хер гауптман… – Лешка внутренне ухмыльнулся – Я форму снял с убитого, потому что своя одежда вся уже изорвалась, а ходить-то надо в чем-то?

Стоящий офицер быстро переводил гауптману. Тот кивал, записывал и, почему-то, морщился.

– Was fur ein Toter? Dieses Muster gibts weder bei uns noch bei den Russen?

– С какого убьитого? Такой фоенной формы ньет ни у нас, ни у русских.

– Wie bist du hierher gelangt? Woher kommst du und wo willst du hin? Mit welchem Ziel?

– Как здьесь оказался? Куда и откуда шел? С какой целью?

– Живу я тут, герр гауптман, вернее не тут… Домой иду, в Демянск.

Немцы переглянулись.

– В Демянск? – переспросил длинный.

– Ну да, я там родился, потом родителей посадили и мы переехали в Вятку, потом меня призвали, но я сбежал, потому что не хотел воевать. Я этот… Свидетель Иеговы. Вот.

"Что я несу-то…" – с ужасом подумал Лешка.

– Von welchem Ermordetem? Es gibt keine solche Militarform weder bei uns noch bei den Russen.