— Вот это вещь! — Возле грязного окна в коридоре собралась компания, разглядывающая продолговатый предмет. В лагерь согнали старшеклассников из разных школ, но на этом этаже жили только пацаны нашей гимназии.

— Миш, глянь, какая у Мороза фляга! — кровь глухо ударила в виски — я не помнил, чтобы Лёня когда-нибудь прежде обращался ко мне по имени. Это настораживало.

— Трофейная, — снисходительно бросил Мороз. — Дед подарил. Он ее из Германии после войны привез.

Я покрутил слегка помятый сосуд и вернул его хозяину.

— Клевая! — попытался найти подвох. — Дорого стоит?

— Причем здесь деньги? — Саня виртуозно сыграл возмущение. — Я же ее не продаю! Это память!

Он умел говорить о значительных вещах, не вызывая чувства неловкости. Еще один талант в его и без того полной копилке. Мороз рассказывал о подвиге советских солдат в битве под Сталинградом, и класс впадал в транс, подобно бандерлогам под шепот Каа. Он читал доклад о расстреле Гумилева, и девчонки запрокидывали лица, чтобы не выпустить из глаз ручейки слез.

— Нюфа, ты знаешь, что такое Память?

— Знает. Это когда пожрать не забыл!

Одноклассники радостно загоготали, как стая довольных жизнью пингвинов. Неприятно, но не страшно. Если ничего хуже не случится, три дня пролетят без особых приключений.

Мне так хотелось в это верить, что я ни разу не упал в октябрьскую грязь во время вечерней эстафеты. Даже подтянулся четыре раза. До нормы, конечно, не хватило, но Мороз без особых усилий подтянулся двадцать пять раз, и в общем зачете наша команда заняла второе место. Из восемнадцати.