Мне хочется, чтобы вы поняли, господин комиссар, как прекрасна была Урсула. Она совершенно не походила на современных девушек, которые носятся на мотоциклах, ходят в брюках и рубахах навыпуск. Она была как будто из другой эпохи, она была… романтичной. Кроме того, она и одевалась в платья, которые можно увидеть на старых семейных фотографиях. Помните, как одевались женщины в 1930–1940 годах? Однажды, перелистывая старый журнал мод того времени (кажется, он назывался «Иллюстрасьон») я увидел фотографию герцогини Виндзор. Честное слово, на ней было такое же платье, как у Урсулы, когда она выходила к ужину.

Вам смешно, господин комиссар, но я до мелочей помню все ее туалеты. Например, в тот день, когда она приехала к нам на виллу, за два месяца до всех этих ужасных событий, на ее светлых волосах был маленький смешной берет, давно вышедший из моды. Я не хвастаюсь, господин комиссар, но я помню этот приезд, как будто это было пять минут назад. Мы с матерью показали ей ее комнату. Урсула положила чемодан на кровать, потом моя мать открыла ставни…

Мадам Берже распахнула ставни окна, выходящего на фасад дома. Свет и жара тотчас ворвались в комнату. С балкона в сад спускалась лестница. Мадам Берже облокотилась на перила. Грязно-медного оттенка волосы и лицо, изборожденное морщинами, придавали ей немного безумный вид. Она вскинула голову и простонала:

— Опять они здесь! Господи, я больше не могу их выносить!

Урсула Фишер бросила взгляд через плечо. Она увидела целые заросли кустарников и роскошные клумбы с цветами, а за ними — синий океан. По другую сторону дорожки, проходящей вдоль решетки сада, сидели десять стариков, подставив солнцу сморщенную, как пергамент, кожу и руки в узелках вен.

— Они все время смотрят сюда страшными мертвыми глазами! В конце концов, однажды я подойду к ним и скажу все, что о них думаю!