Девушка захлопнула окно.
- Иди же, иди, - сказала она. - Я знаю: тебя уже несколько недель как держат взаперти - в тренировочных лагерях, образовательных центрах и экспериментальных учреждениях. Сколько времени ты не общался с людьми? Когда последний раз был наедине с девушкой?
- Я должен тренироваться, - сказал Дариус.
- Меня зовут Эдда. Я видела все твои матчи. Ты неподражаем. Никого нет сильнее тебя. Никого - быстрее. Сколько же голов ты забил?
- Девяносто пять - в этом году, - ответил Дариус.
- Я езжу за тобой из города в город. Но мне захотелось хоть раз увидеть тебя вблизи. И вот я здесь! - Она быстро подошла к нему. - Невероятно, какие мускулы!
Она попыталась дотронуться до его руки. Дариус отпрянул назад, насколько позволяли ремни. Эдда помешкала, взглянула на него:
- Ну, не порть игру. Тренироваться ты сможешь и потом. А сегодняшний матч вечером... Это ведь не противник для тебя.
- Мы выиграем, да, конечно, мы выиграем, - сказал Дариус. - Кубок будет наш. У меня уже девять кубков. Сегодня появится десятый!
Эдда проследила за его взглядом:
- Они у тебя здесь, эти кубки? Покажи! Я хочу взглянуть на них - ну, покажи!
- Я не могу сойти, - признался Дариус. - Я привязан.
Эдда отстегнула замок грудного ремня, потом наклонилась и освободила от ремней его ноги. Дариус соскользнул с сиденья. Раскачивающейся, так хорошо всем известной походкой подошел к телефону и набрал номер.
- Что ты делаешь! - крикнула Эдда, но он с силой оттолкнул ее вслушиваясь. В трубке щелкнуло, кто-то ответил ему.
До великого события оставалось четыре часа. Правление заседало непрерывно. Трещали телетайпы, на экранах дисплеев появлялись лица агентов, делавших сообщения.
- Говорит пост номер семь, стадион. Особых происшествий нет. Только заурядное. Обнаружены две бомбы - они обезврежены.
- Говорит пост номер три, отель "Сплендид". Прошу внимания, это может быть важным. Только что прибыл Раггадру. Вы знаете - индийский гипнотизер. Его лично приветствовал Спенсер. Возможно, они попробуют прибегнуть к внушению.
- Попробовать-то они могут, - сказал Хаймес, клубный психиатр. Все засмеялись.