Правда, только на голое тело и первое время штабс-капитан ощущал некоторое неудобство от отсутствия белья. Но форма не терпела ничего, надетого под нее, и растворяла любое белье, что сопровождалось несколько неприятными ощущениями. В душе много повидавшего офицера после всего увиденного жило детское ожидание чуда… Оказывается, оно никуда и не уходило, просто спряталось очень глубоко, ожидая возможности снова поднять голову. Как много еще предстояло увидеть и узнать. Николай вздохнул и вышел из душевой. Одна эта душевая могла изумить любого его знакомого до зубовной боли. Он едва разобрался как регулировать температуру воды, что уж говорить об остальном… Привыкать, похоже, придется долго. Эти Аарн настолько опередили его родину в развитии, что оставалось только качать головой.

— Прошу к столу, — услышал он голос Лара и только моргнул, поняв, что попал совсем не туда, откуда вышел.

Похоже, что он оказался последним, задержавшись в душевой дольше других. Остальные офицеры, одетые точно в такую же черно-серебристую форму, уже стояли у круглого стола. Николай оглянулся — он находился в большой овальной комнате с шершавыми темно-серыми стенами. Потолок тоже был полукруглым. Какие-то картины висели на противоположной стене, но что на них изображено, Николай не разглядел. Он подошел к остальным, интересно было посмотреть новую форму на ком-нибудь знакомом. Господа офицеры выглядели смущенными и явно ощущали себя не в своей тарелке. Странно, но на каждом форма сидела так, как будто на него и шилась. Впрочем, она же полуживая… Николай бросил взгляд на стол, но тот оказался девственно пуст. А есть действительно хотелось здорово.

— Прошу садиться, братья! — сказал Лар и первым сел.

Офицеры переглянулись, но расселись вокруг стола в удобных, мягких, темно-серых, как и вся каюта, креслах. Николаю показалось, что кресло мгновенно подстроилось под его тело и он даже вздрогнул. Что, у Аарн вообще все вещи живые, что ли? Очень даже может быть, ежели исходить из того, что он уже успел повидать… Не успели люди устроиться поудобнее, как поверхность стола подернулась дымкой и перед каждым из ниоткуда возникли столовые приборы. А вслед за приборами появились и подносы с различными, но совершенно незнакомыми блюдами. Но хотя они были незнакомы, пахли одуряюще вкусно.