Ну что же, один шанс из десяти - удрать, затеряться в тумане около одного из местных островов. Еще шесть шансов быть съеденному рыбами. И еще три. Лучше не думать, уж лучше погибнуть в бою, со шпагой в руке.... Как бывшему королевскому офицеру, мне, скорее всего, суждено лишиться головы. И эти тупые, обливающиеся потом свинячьи хари в париках будут долго морализировать и читать приговор именем его императорского величества... А команду вздернут на реях, тела наверняка вывесят гнить на виселицах на берегах всех местных островов... Эти идиоты думают, что виселицы со скелетами настолько устрашат потенциальных предателей королевства, что ни один из них не пойдет в пираты! Чепуха, для этих ребяток чужая смерть абстрактна, они живут сегодняшним днем...

Ну что же, перед схваткой пора заняться делом... Эта девчонка сразу же бросилась мне в глаза, когда мы захватили тот корабль. В белом платьице, угловатая и резкая в движениях, как маленький зверек... Нет, ее нельзя было отдать на потеху команде. Но и силой брать ее тоже было нельзя. Только искушение, сладостное падение, первородный грех -- вот истинное блаженство.

Я поселил ее в отдельной каюте, приставив к двери самого преданного мне слугу. Я посылал ей вино, приходил и читал стихи. Бедняжка, она не знает, что стихи я ненавижу... Пришел мой час, или сейчас, или-- никогда... Какое страшное это слово - никогда. До сих пор оно было для меня абстракцией. Ведь вот он - я, я - живу, вот мои пальцы, по ним течет кровь. В груди стучит сердце, черт побери, как это так, что это живое вместилище моей души может исчезнуть через какие-нибудь несколько часов?

-- Ха, -- это мой вечный внутренний оппонент. -- Можно подумать, ты никогда не убивал. А тебе не снятся люди, которые...

-- Заткнись! -- Это я подошел к ее каюте.

-- Это вы, -- как маняще поднимается и опускается ее грудь.

-- Сударыня, -- я опустился на колени. -- Простите меня за все лишения, которые вам довелось испытать из-за меня. Ибо пришло время просить искупления у Господа!