И опять сердце начало колотиться в груди программиста.

– Ты никогда у нас не работал. Это раз. В 'Березку' вожатых просто так не берут, а ты с напарницей своей по какому блату пробился? Москвич, деньги заплатил?

– Белорусский подданный, - парню нечего было врать, - Юля москвичка, но мы не платили, мы по конкурсу прошли. Не подведем.

– Ну, смотрите у меня, - пригрозил пальцем Кощеев, - один прокол - и собирайте вещички в Москву.

– Иваны Дураки никогда никого не подводили! - протараторил программист. - Будто вы сказок не читали?

Директор лагеря скептически улыбнулся и, пожелав парню спокойной ночи, закрыл за ним дверь.

– Он? - шепотом спросил Кощеев, когда увидел в окно, как Иван направился в корпус.

– Он, - так же тихо ответил низкий женский голос.

– Милагрес Иванова, - чуть ли не по слогам прочитала Юля имя.

Девочка ростом на голову ниже вожатой, сделала шаг вперед под смешки остальных детей.

– А чего такого в ее имени? - не понимая, спросила Шаулина. - Например, меня зовут Тутанхамон Эхнатонович Хекайнушейма…

– В Интернете, - зубоскаля, добавил Иван Дурак, выхватывая у коллеги список детишек из отряда. - Пупырышкин Федот Джованниевич… нет, ну что за имена нафиг?

Девочка, смутившись, отошла к автобусу третьего отряда. Зато теперь смеялись не над ней, а над двумя придурковатыми вожатыми, которые не смогли поделить листок со списком. Борясь за владение им, парни выкрикивали имена Наташ Петровых, Кристин Синицыных и Васей Кошкиных. Девочка стояла чуть поодаль от остальных и теребила в руках розовую сумочку, а за спиной у нее висел огромный рюкзак.

Когда закончилась перекличка, детей попросили пройти в автобусы. Юля, выйдя с Иваном под руку, к своему отряду, обнаружила, что обсмеянная девчушка, понурив голову, сидит на месте вожатой и плачет.