– Юль, идти надо, - дернул ее за локоть Иван.

– Можно я песенку дослушаююююю, - протянула она, продолжая набубнивать под нос: 'Они, если честно, не пара, не пара, не пара'.

– Пойдем, дети не заблудятся. Бастет вызывает.

– А? Что? - вожатую третьего отряда словно подменили.

Милагрес посмотрела на нее широко открытыми глазами, потом окинула таким же любопытным взглядом Ивана. Эх, нехороши дела. И программист, чтоб не вызывать подозрений у ребенка, покорно сел на скамейку и спрятал телефон за пазуху.

– Ладно, подождет, - вздохнул он.

Он решил, что легче будет сбежать из лагеря на очную ставку с богиней, когда толпа разойдется по домам, и на агентов никто не обратит внимания.

Смеркалось. Последние солнечные лучи с трудом пробивались через густую хвою сосен и елей, растущих в лагере и за его пределами. Уставшая ребятня не хотела ничего, кроме как выспаться. И никому не было дела до двух вожатых из третьего отряда, которые отделились от толпы после ужина и кинулись к избушке изолятора.

– Там есть дыра в заборе, - объяснял напарник Ивану. - Я ее чувствую. Нам нельзя через главный вход.

– Естественно, - хихикнул Дурак, - если этот Ипполит засечет, что мы ночью кой-куда намылились, доброго не скажет.

Они постоянно оглядывались. К превеликому их счастью никому до их не было дела. Кощеев заперся у себя в штабе и зажег настольную лампу: чуть заметный огонек играл в маленьком окошке. Повара отправились отмывать котлы после ужина. Ну а дети… о них можно не беспокоиться. Перемажут друг друга зубной пастой и уснут как сурки.

Дыра, которую заметил Тутанхамон третьим глазом, оказалась довольно большой. Скорее всего, ее использовали детишки, чтобы убегать от надсмотра и… курить. Сразу за забором простиралась небольшая полянка, а под каждой сосной валялось несколько горок окурков.