– Или место, где спит бог, – вмешалась Таисия Михайловна. – Здесь не видели разницы.

Юлька слушала с приоткрытым ртом, не зная, кому верить.

– Или место, где спит медведь, – добавил Петр Алексеевич. – Божество, Хозяин… а рожа – одна. Они просто опасались называть медведя медведем. Боялись, что придет.

– Вот глупые! – засмеялась Юлька.

– Не только они. Откуда, по-твоему, «Топтыгин» взялся? – насмешливо спросил Юльку водитель. – То-то же.

– Да и медведь… – добавил повар. – Мед-ведь. Тот, кто ведает медом… Иносказание!

– Есть еще «бер»… да только это тоже метафора. «Бурый» всего-навсего, – добавил Вова.

Юлька ошалело вертела головой.

– А как же на самом деле? – изумленно спросила она.

– А это самая страшная тайна древности! – свистящим шепотом ответил Петр Алексеевич и сделал большие глаза. Вокруг захихикали.

– Не смешно, – вдруг насупился Вова. – Люди верили в бога-медведя. Боялись зазвать на землю, и так скрывали его истинное имя, что сами в конце концов забыли. Приносили жертвы. Выкармливали медвежат грудью, как маленьких детей! – Вова уставился на скривившуюся и смущенную Юльку черными круглыми глазами.

– Лучше расскажи, что с ним делали потом, – проворчал Петр Алексеевич.

– И расскажу! – распалился водитель. – Убивали и съедали.

– Зачем?! – ахнула Юлька.

– Чтобы приблизиться к божеству, – объяснила Таисия Михайловна. – Хватит забивать ребенку голову, Владимир, – строго сказала она. – Вы все время рассказываете мрачные сказки. И только потому, что этот мыс неудобно объезжать!

– Неудобно! – возмущенно фыркнул водитель, но спорить не стал – его внимание отвлеклось на рыбаков, добравшихся наконец до сетей.

Вода вокруг лодки кипела, в волнах мелькала пестрая спина. Подбежав поближе, Юлька взвизгнула от восторга: рыбина была огромная, гораздо больше обычной горбуши. С лодки замахали руками, и повар, просияв, бросился к костру. Вскоре он вернулся с увесистой дубинкой в руках.