На прощание Чингиз не удержался, отвесил мне смачный пендель. Я открыл дверцу "толчка", увидел ключи в замке зажигания и в этот момент получил по заднице. Больно, блин!..

До Кольцевой автодороги ехали молча. Курили. Как отъехали от отделения, сразу задымили в две глотки. Я пыхтел "Беломором", Мирон цедил свой "Дукат" с фильтром. Выезжая на МКАД, я чуть было не протаранил ушастый "Запорожец" с эксклюзивным лохом за рулем. Обошлось, но Мирон от страха едва сигарету не проглотил.

- Семеныч, мать твою в дышло! Ты это, это самое, на дорогу-то смотри! А то, слышь, опять из-за тебя всякое говно начнется.

- Чего? Считаешь, с азерами напряги из-за меня начались? Кто говорил, что яблоки оптом сдадим и...

- Шабаш, Семеныч! Чо нам промеж себя-то считаться? Оба в говне. Это самое, не горюй! Понял? Выплывем, земляк.

- Как? У тебя в нужнике пять тыщ баксов зарыто? Есть, чего обезьянам волосатым отдавать, да?

- А у тебя?

- Шутишь?

Шутил, кстати, я. На самом деле, деньги у меня есть, и много. Знай Мирон, сколько у меня денег, он бы умом тронулся. Знай размеры моей заначки азеры, они бы сами мне на всякий случай приплатили, лишь бы не связываться с деревенским Монте-Кристо. Однако, чтоб и Мирон сохранил рассудок, и азеры продолжали меня числить в крестьянах-середняках, я вынужден сокрыть собственные капиталы.

- Слышь, земля! У меня в райцентре знакомые деловые имеются, понял? Урки знакомые, блатные... Погодь, да ты их видел! Помнишь, в июне они, это самое, на шашлык ко мне приезжали?

Помню. Приезжали на раздолбанной "бэхе" в деревню "блатные" из райцентра. Ужрались водярой до поросячьего визга, весь забор мне со стороны соседского участка заблевали.