Не люблю я этих портретов в интерьере. Вы лучше идите сюда, посидим, потолкуем. У меня дело к вам". Мы подошли, поздоровались и спросили, не является ли он представителем аборигенов этой планеты, которых нам, кстати, до сих пор не удалось обнаружить. Он рассмеялся и отвечает: - Нет, братва, я тут проездом. С Земли лечу. Хочу, наконец, найти место для жительства. Да вот, что-то двигатель стреляет у моей "посудины", никак не пойму, в чем дело. Видно, перегрузил на старте, слишком быстро пришлось сматываться из конца двадцатого века. - А как же, - спрашиваем, - вы в двадцатом веке оказались? - Да уж оказался, вашими молитвами. От технического прогресса не отстаю. "Посудина" моя сделана по индивидуальному заказу, постарался один негуманоид, вложил в нее двенадцать степеней свободы. Ну, по четырем координатам, включая время, летаю, а остальных и не трогаю, Бог с ними. Мы его спросили, что он делал на Земле, и тут его головы, которые раньше все время говорили хором, вдруг смешались. Одна потупилась и промолчала, другая пробормотала: "Да, так, по мелочам...", а третья смерила нас нехорошим взглядом и говорит: - Про Дракона слыхали? Ну так это я и есть. По рыцарям работал, по богатырям. Забавный народ! Вечно наврут с три короба, а потом на масленицу в деревне и не покажись - все разбегаются. Иной раз, конечно, случается, чего греха таить, дашь какому-нибудь графу по шлему, если чересчур донимает, но это ведь нетипично, да и не по злобе, а так - для внушения должного почтения... - Но ведь в двадцатом веке уже в драконов не верили, - возразил я, - кем же вы там работали? Он усмехнулся: - Зеленым змием... Потом, спохватившись, махнул лапой. - Ну да это неинтересно. Пойдемте, я вам лучше свою "посудину" покажу, может, что посоветуете. Пробравшись вслед за Драконом сквозь заросли пиливонского бамбука, мы вышли на Круглую поляну и в центре ее увидели нагромождение полупрозрачных сфер, конусов и пирамид.