Неожиданно я сообразил, что до сих пор не замечал главного. Я продолжал твердить себе, что Билл ошибается, поскольку не желал анализировать возможные последствия обратного. Но если он не ошибается… Тогда главное — не появление в Новой Зеландии аналитической машины с инструкцией по программированию, а исчезновение подобных устройств с лица Земли.

Куда, черт возьми, они могли подеваться?

Дорога привела нас на ферму милях в пятнадцати к югу от Данидина. Приехали мы вечером, по-прежнему лил дождь, у меня слипались от усталости глаза, поэтому я ничего толком не разглядел. Помню лишь, что рухнул как подкошенный на кровать в маленькой комнатке с мыслью, что завтра, погожим, чудесным утром, Билл мне все покажет, и всякие вопросы отпадут сами собой.

На деле все вышло иначе. Во-первых, спал я слишком долго, поэтому, проснувшись, почувствовал себя совершенно разбитым. Последние пять лет я почти никуда не выбирался, а потому утратил сноровку и забыл, какое влияние на организм оказывает долгая дорога. Во-вторых, за ночь дождь превратился в снег; с востока, со стороны моря, задул холодный порывистый ветер. Мы с Биллом уселись за видавший виды деревянный кухонный стол, и миссис Тревельян принялась впихивать в меня бекон с яичницей, домашнюю колбасу, хлеб и душистый горячий чай. Она не отступала до тех пор, пока я не начал подавать признаков жизни. Если наша хозяйка, живая, румяная дама лет шестидесяти, и удивилась тому, что Билл пригласил кого-то осмотреть Малый Дом, то виду не подала.

— Что ж, — проговорила она, когда я насытился, — раз вы полезете в гору, вам нужен плащ. Джим свой, правда, забрал, но, думаю, мы вам что-нибудь подберем.

Джим Тревельян покинул дом еще на рассвете — отправился, по всей видимости, к животным.

Заметив выражение моего лица, Билл злорадно ухмыльнулся.

— Неужели тебя пугает перспектива прогулки под легким дождичком?