Врага надо знать в лицо. Поэтому Матвей обладал кое-какой информацией о сотрудниках местного ОВД. Да и нельзя было игнорировать их. Ходили слухи, что мужики там работают очень крутые, с такими шутить опасно для здоровья…

— Вникать неохота.

Настроение безнадежно испортил гипнотизер. Не стоило Матвею связываться с ним, а нет, попала вожжа под хвост. Не смог он устоять перед гипнотическим взглядом, сначала поплыл, а затем вовсе утонул… А ведь верил, что выдюжит.

— Неохота, а придется, — сказал Сева. — Это начальник битовской ментовки, со своими замами… «Бык» один на входе затупил. Мент ему ксиву показывает, а тот — в общую очередь.

— Правильно, там им и место.

— Матвей, у тебя что, настроение в плинтусе? Какое там место? Они же нам жить не дадут, если в штыки встанут…

— Логично… А настроение правда не в дугу.

— Хорошо, Толик вовремя узнал, кого «бык» завернул. Прогнулся перед ментами…

— Западло так прогибаться. Ну да ладно, с ментами в мире надо жить, понимаю… Понимаю, но принять не могу… Какого им здесь надо?

— Не знаю. Ходят, высматривают. В казино заглянули, в концертном были, на пьедестал вот смотрят. Танцевать не будут, в концертный сейчас вернутся…

— Сева, я не пойму, ты пророк или менты тебе прогон сделали?

— Я не понял, это что, предъява? — взвелся Сева.

Он не отличался высоким ростом и размахом в плечах, но выглядел внушительно. Плотно сбитый, резкий, напористый. Лоб толщиной с танковую броню; маленькие глаза, глубоко утопленные под мощными надбровными дугами; нос лепешкой, тяжелый подбородок, способный, казалось, выдержать удар кувалдой.

— Тсс! Не гони волну! — осознав свой промах, сказал Матвей.

— Ну ты точно с головой сегодня не дружишь, — успокаиваясь, буркнул Сева. И пояснил: — Менты столик в ресторации заказали. К сцене сейчас пойдут, поляну им там накрывают…