— Широко размахнулся, Матвей Кириллович, — свысока усмехнулся Степан.

— Чего надо? — сычом посмотрел на него вор.

— Ты, Биток, из тайги выйди.

— Какая тайга, о чем вы, э-э, не знаю, как вас там…

— Подполковник Круча, если не знаешь… Но ты знаешь все, Биток. Я тебя знаю, и ты меня знать должен…

— Ничего я вам не должен.

Похоже, Биток уже давно вышел из тайги. Лицо не огрубелое, как у прожженных уголовников, черты лица тяжелые, но четкие, здоровый цвет кожи. Определенная ухоженность в облике, прилизанность. Дорогой летний костюм на шелковой сорочке без ворота, видно, что на шее золотая цепь в мизинец толщиной, на пальцах золотые перстни с бриллиантами — наверняка для того, чтобы скрыть лагерные татуировки. И его соратники явно стремились к тому, чтобы подальше отойти от образа уголовников. Но их звериная суть лезла из волчьих глаз, хищных оскалов…

— А ты хорошо подумай, может, что-то должен?

— Я всегда знаю, что говорю.

Голос у Битка густой, с хрипотцой, но не так уж и просто угадать в нем приблатненные интонации, не говоря уж о жаргонной лексике. Может, со своими братьями по разуму он и ботал по фене, но в общении с представителями закона держал себя в рамках.

— То есть за свои слова отвечаешь. И за действия тоже?

— Да, конечно.

— Тогда будешь отвечать. С гипнотизером все ясно — твоя работа. Но зачем ты тещу тронул?

— Не пойму, что за теща?

— Клоун твой анекдоты про тещу травил.

— А-а, это. Так на то он и клоун, что язык без костей…

— Злобный у тебя клоун. Но все же он клоун. И он всего лишь посмеялся над тещей моего зама. А кое-кто сбил ее на машине, с нанесением тяжких телесных повреждений.

— Это вы о ком? — навострил ухо Биток.

— Василий его зовут. Заведует ломбардом при казино.