— Я тоже не вписался, — уныло кивнул Балабакин.
— Чего?
— Да так… Слушай, а ты реально рэп слушаешь?
— Рэп не слушают, рэп читают… Ямбы не в почете, хип-хоп на взлете, я реальный пацан, качу телегу, по кругу, йо!.. Ну, телега — это речитатив, по ходу…
— Нибацца! Уппей себя абстену! — подленько хихикнул очкарик.
— Закрой варежку, очкур! — огрызнулся рэпер.
— Да не забивайся ты на него, — одернул его Сеня. — Поверь, он того не стоит… Ты мне скажи, у тебя бабосы есть?
— Бабосы схавали барбосы! Я на мели, чувак… А что такое? — в ожидании подвоха, но заинтригованно спросил Миша.
— Да вариант один есть. Ты телеги катишь, а я музыку пишу.
— Не понял.
— Композитор я.
— Да ты че! В реале?
— А я похож на клоуна, чтобы шутить?.. Мои песни на «Европе» крутятся…
— Да ну! Какие?
— Да такие…
Балабакин напел пару композиций, от чего Миша благоговейно захмелел.
— Рулез! А не гонишь?
Сеня не врал. Он действительно сочинял музыку и тексты к ней. Четыреста восемьдесят восемь композиций. Правда, востребованными из них оказалось только семнадцать, четыре из которых смело можно было назвать хитами. Больших денег на них не заработал, но «респект» и «уважуху» приобрел. Со временем у него появились богатые заказчики, но вдохновение вдруг ухнуло в яму творческой пустоты. Песни он кропал десятками, но ни одна из них не была озвучена. Словом, полный отстой… Но совсем недавно Сеню окрылило, и он создал настоящий шлягер, обреченный, по его мнению, обретаться на верхних строчках российских чартов. Муза пришла к нему в момент наивысшего отчаяния, когда, казалось, мир обрушился в тартарары. Может, потому ее поцелуй был таким горячим и проникновенным…
— Да нет, брат… Я не вру. Правда это… Можешь не сомневаться…
Сеня давно уже заметил за собой одну странность. Он не волновался, когда говорил правду, но мог при этом говорить сбивчиво, даже косноязычно. А когда он врал, душа наполнялась смутой, но слова из груди выскакивали бойко, одно за другим, и язык чеканил звуки на редкость внятно, идиомы и метафоры вкручивались в текст без мозговых усилий.