Быстро заглянув в пустой поезд, застрявший на выходе из трубы, он метнулся к забору парка. Ветки кустов, еще не успевшие облысеть к приходу сентября, отчаянно колыхались. Кусты, забор, скамейки. Андрей нагнал телохранителя, зажавшего ревущего пацана под левой рукой, за Комнатой Страха.

– Стоять! Мальчишку в сторону, оружие на землю, руки чтобы я видел! – заорал Андрей, падая на одно колено и ловя широкую спину в прицел.

Охраннику словно поставили подножку. Он качнулся, будто готовясь упасть, но удержался на ногах и застыл, не оборачиваясь.

– Я сказал, быстро оружие на землю и отпусти пацана! Телохранитель медленно повернулся и присел, внезапно выставив мальчика вперед.

– У-у-у, суки! – тихо взвыл он, кладя ствол пистолета на плечо пацана. – Замочу мелкого, мусор поганый! А ну бросай ствол! Быстро, козлина, а не то грех на душу возьмешь! Ну, кому сказал?!

«Тигр» дрогнул в руке, но Андрей не опустил оружия. Внимательно, очень внимательно следил он за каждым движением, за каждым вздохом здоровенного бугая, прятавшегося за спиной плачущего девятилетнего мальчугана.

– Ты чего это, падаль, удумал, – негромко, но отчетливо проговорил Андрей, – хозяйским сыном прикрываться?! Я тебе не мент, меня твое прошлое не волнует. Мальчишку отпустишь – тогда и поговорим. Давай без глупостей, ты мне и не нужен вовсе.

Лицо охранника исказила неопределенная гримаса, и он повел стволом пистолета:

– А мне все одно! Я сидеть не буду, понял, падла! Я вообще... – Он немного привстал из-за детского плеча, и Андрей, коротко выдохнув, выстрелил.

Бугай исчез из-за детского плеча, словно его стерли ластиком. А мальчишка даже не шелохнулся. Продолжал опасливо коситься назад и не успевал смахивать предательские слезы. Человек, которого он знал всю свою сознательную жизнь, лежал за его спиной с железной стрелкой в голове. Человек, которому он привык доверять. Человек, который так любил катать его на руках и приносить апельсины. Защищавший и оберегавший. Осмелившийся предать.