Догадка подтвердилась. Включить можно, а вот воспользоваться — ни-ни. Даже загрузка остановилась на полпути. Как у любого компьютера с пустой постоянной памятью.

Хотелось взвыть от досады, да меня опередили. Тишину почти пустой квартиры разорвало несколько грубых голосов.

— Стоять! Не с места! Полиция! — прозвучали они, на разный лад сообщая мне одну и ту же информацию. Что я ПОПАЛСЯ, что меня застигли на месте якобы моего преступления, что мне вряд ли теперь отвертеться.

Или, что дело дрянь. Мое дело, если кто не понял.

* * *

Все- таки, ни одно благое дело не обходится без отрицательных последствий. Даже деятельность МКЭК, которой мы обязаны своими нынешними достижениями. Потому как именно Комитет-благодетель привел нас к такому забавному парадоксу. В наши дни плевок в неположенном месте или срубленное «не там» дерево считается более тяжким преступлением, чем даже убийство человека. Кражи-грабежи и вовсе могли отдыхать. И ничего странного тут по большому счету нет. Ибо, сосредоточив силы на спасении окружающей среды, нашего общего дома под названием «планета Земля» и биологического вида Homo Sapiens, мы, то есть, человечество, обесценили жизнь отдельного индивида. От принципа самоценности любой человеческой жизни мы перешли к делению людей на тех, кто нужен и кто не нужен. Причем подавляющее большинство оказалось в последней категории.

Де- юре это деление уже не действует, что не мешает ему проявляться повсюду — в уголовном законодательстве, решениях, принимаемых государственными органами, поведении простых людей. Убитый человек — это с наибольшей вероятностью, ненужный человек, чего о нем переживать? Про собственность отдельного человека и говорить нечего. Просто способ проедания ресурсов планеты — даром, что уж давно не единственной. И преступность — непобедимая, не поддающаяся перевоспитанию… Кто знает, может, она стала одним из следствий переоценки ценностей в период работы МКЭК.