А работающие автоматы шумят, и мне из-за них ничего не слышно.

На самом деле, ребята, разведывать такие места в одиночку — занятие нервное и неприятное. Кто захочет — тот может тебя окружить или сзади напасть. Как говорится, войдя в чужой дом в чужом мире — чаще оглядывайся. Но мне было ужасно интересно. И я пошел по этой трубе прочь от крыльев.

У меня был, как я уже говорил, кажется, отличный фонарь, и бластер, который я, кроме летальных импульсов зарядил еще импульсами, парализующими белковые организмы. Мы ж не звери — не глядя палить на поражение. Так что я был готов к неожиданностям. Не ко всем, конечно, но к многим.

Я быстренько сообразил, что труба эта — штука циклопическая. Уходила она в бесконечность с обеих сторон — и от нее с боков отходили какие-то такие тоннельчики. Такой же формы, только уже. А на стенках — бетонных, я хорошенько рассмотрел, во всяком случае, очень похожих на бетонные — периодически попадались металлические пластины с надписями выцветшей краской. И я решил, что, быстрей всего, это отстойник городской канализационной системы или выводная труба, которая ведет к отстойнику.

А город наверху должен быть очень большим.

И совершенно мертвым. Причем — очень давно уже.

Потому что невозможно себе представить живой город с чистыми и сухими канализационными стоками. Все живые существа, к сожалению, гадят.

А эта система, где все уже давным-давно вымыто дождями и высохло само по себе, она меня на очень грустные мысли навела. О бренности всего сущего.

И я подумал — если город мертв, то кто же здесь живет? И тут увидел на стене зверя, который удирал от моего света.

Ночной кошмар Эдит. Я знаю таких существ — интернациональные бытовые паразиты. Только этот таракан был ростом с ладонь и с антеннами длиной в четверть метра. И на вид довольно неприятный.