Ирм, я очень хотел с тобой связаться, честное слово. Но мне было некуда вклиниться. И потом — я боялся ее выключить. У меня было такое чувство, что она может не вспомнить, как принимается связь. И потом я узнал, что это чувство меня не обмануло.

Я поставил ее капсулу в трюм и сказал ей, что теперь она может отдраить люк. А она говорит в ответ:

— А что, я знаю, как он отдраивается?

Я про себя помянул Господа всуе и говорю:

— Я вам сейчас буду объяснять, что делать, ладно? А вы делайте.

А она говорит:

— Вы что, люк открыть не можете?! Я что, должна во всей этой технике разбираться, по-вашему? У меня, чтоб вы знали, гуманитарное образование!

Я говорю:

— Это очень просто. Вы не волнуйтесь. Посмотрите на панель, пожалуйста. Там справа есть такой красный рычажок. Потяните его на себя.

Проходит минута. И через минуту она кричит:

— Из-за вашего рычажка теперь тут что-то шипит! И пахнет химией!

Я стукнулся лбом об обшивку.

— Это, — говорю, — вы включили систему пожаротушения. Она слева. А рычажок — справа. Попробуйте еще разок.

А она как завизжит!

— Вы хотите меня убить, да?!

Я подумал — да. Очень.

— Отойдите от люка, — говорю. — Я сейчас его разрежу.

А она:

— Если вы можете его разрезать, то какого дьявола вы этого раньше не сделали?!

Вот так мы с Эдит и познакомились.

Она была очень хорошенькая, Эдит. Беленькая. И очень такая ухоженная. У нее от волос пахло персиками, а от всего остального — яблоками и свежей травой. И она была похожа на сдобную булочку, а капсула изнутри была похожа на такую подарочную коробку в шелку, и фольге, и гофрированной бумаге, в которой булочка хранится.

Эдит, сразу, как вышла из капсулы, меня окинула скептическим взглядом и выдает: