И уже, так, чуть более задумчиво: да вон же вот он я...

А вот ведь и нет же! То есть, да - лицо там, глаза, пальто, гримаса серьезная, глупая, но это не вы. Может быть и вы, да вот вас все равно нет. Поверните голову слегка влево, вправо теперь - видите? В старинном зеркале отражается помимо всякой разности: комнатка, диван там, часы, стол... Но это не важно, когда вы умрете - они и не вспомнят о вас. Зачем им?

Еще чуть голову поверните. Видите? - отразилось окно. А там, в окне да-да, именно, в нем, не за ним, в нем - мир, робкий, родной и мертвый, потому что мы в нем - ничего. Но он не пуст. Он пуст нами. Как свята пустота, ее бесконечная серость, ее легкое мышиное копошение и - радуга. Вы не заметили? - в Москве всегда: радуга.

Обласканных, усыпленных нас, москвичей, - не было, нет, не будет... Мы лишь отражаемся в окнах. Меж стекол двух - жизнь, там остается время. Там - пыль, помнящая ваши: рождение, жизнь, смерть. Там застыл навеки серый свет, сквозь него вы видите мир. Иного нет. Слушайте: у окон только одна сторона - ваша. Тут не облететь, не заглянуть, не выглянуть! Где бы ни смотрели вы, с какого края ни заглядывали, лишь одна сторона окна будет вам - ваша сторона. И всегда сквозь свое легкое отражение вы будете смотреть на странный мир, которой, что и говорить, так смешно представлять большим и реальным...

Так-то, слепенькие.

Сияет серое: нам.

Но не бегите, - хватайтесь: вещи реальнее нас! Они собирают наши мечты и желания, они хранят наши сны, мы выбалтываем им все самые мыслимые и немыслимые тайны; что говорится мишке плюшевому из далекого детства такого не расскажется никому! О, какие монологи способен произносить одинокий человек в пустой квартире! Которая... не пустая которая, потому что есть там - вещи, звучные нами, только они... они хранят молчание, и неясен нам язык их, ведь мы их не слышим. Их знаки, их звуки, их вечная тишина - нами не разгадана пока еще.