Когда Босса прикатили обратно, механики обнадеживающе закивали.

- Все в порядке. Работает отлично. Никто с ним не химичил.

Голубые глаза исчезли с призовых полосок.

Но Костнер знал - они вернутся.

Ему снова выплатили выигрыш.

Он вернулся к Боссу и сыграл еще раз. И еще. И еще.

К нему приставили наблюдателя. Он опять выиграл. И опять.. И опять. Толпа выросла до угрожающих размеров. Весть распространялась со скоростью беззвучного телеграфного сообщения - во все стороны одновременно, до самого центра Лас-Вегаса и уличных казино, где игра продолжалась днем и ночью во все времена года, - и толпа хлынула к отелю, к казино, к потрепанному бродяге с усталыми карими глазами. Люди хлынули, будто лемминги, неудержимо влекомые запахом фарта, что исходил от бродяги, будто дурманящий аромат горячих шкварок.

А он все выигрывал. Снова и снова. Тридцать восемь тысяч долларов. И три голубых глаза по-прежнему неотрывно смотрели на него. Ее возлюбленный выигрывал. Ох, Мэгги. Сущая прелесть Мэгги Глазки-Денежки.

Наконец казино решилось переговорить с Костнером. Босса опять выкатили на пятнадцать минут для дополнительной проверки экспертами из компании по производству игральных автоматов в деловой части Лас-Вегаса. Пока спецы ковырялись в машине, Костнера попросили зайти в главный офис отеля.

Там был сам владелец. Лицо его показалось Костнеру смутно знакомым. То ли из газет. То ли из телевизора.

- Здравствуйте, мистер Костнер. Меня зовут Джулес Хартсхорн.

- Рад познакомиться.

- Кажется, вам невероятно везет.

- Давно дожидался.

- Но ведь вы понимаете - так везти не может.

- Мне приходится верить своим глазам, мистер Хартсхорн.

- Хм. Мне тоже. Все это творится в моем казино. Знаете, мистер Костнер, нет сомнений, что тут одно из двух: либо автомат каким-то неведомым для нас образом вышел из строя, либо вы самый ловкий мошенник, с каким нам приходилось сталкиваться.