Хотя шокеры продолжают составлять большинство, здесь оно в силу либеральных отношений между единомышленниками меньше трети от общего числа. – А недонебоскреб был. Только не такой, как сейчас – настолько чистый, что жить противно было. Его еще непредельщики хотели зацапать, но мы захватили здание и дождались прихода Феникс, которая разъяснила, как мы должны взаимодействовать.

-Ты тогда уже был? – переспросила я. Кто их знает, этих хейтеров, может ему хочется или зачем-то нужно выглядеть малявкой.

-Нет, еще не родился, – беспечно разбил в пух и прах мои надежды Рингил. Кстати, клянусь самым дорогим – той высокохудожественной порнографией с Вечной в главной роли, которая у меня на потолке висит прямо над кроватью – где-то я слышала то ли это имя, то ли что-то похожее. Знать бы, где… – Знаешь, а я вообще из здешних курьезов природы. Мать у меня – непредельщица, но теперь стала одной из наших, на восьмом Пепелище живет, с пофигистами из пятого прихода. Это которые мир игнорируют, – зачем-то пояснил Рингил. – Во всех его проявлениях. А папуля мой чуть ли не с рождения в компании, потомственный хейтер. Шокер, человеку ясно. Так что я здесь уже седьмой год кантуюсь.

-Не повезло тебе, – я вовремя вспомнила, что многие выражения в хейтерской терминологии имеют прямо противоположное значение. Как со светлым разговариваешь, честное слово. – А нас во «Вратах» так достают, что ваши проповедники могут хоть каждый день приходить, кто-нибудь да запишется. Кстати, общага у вас тут классная, наша и близко не стояла…

-Согласен, второй год живу, этажом ниже, на седьмом то есть, – Рингил кивнул и взял с матраса зажигалку. – Как отец ушел ковать кадры, к вам то есть, так и живу. Здесь и идейным самоубийцей решил заделаться, до этого хотел быть шокером.

-Тогда и образ себе такой забабахал? – я намеренно воспользовалась такой постановкой вопроса. – Ничего, впечатляет. Местами до степени впечатывания в стенку. Первый раз вижу кое-что на себя похожее, если не считать одного полуорка…