МЭРФИ ИЗ ОБЫКНОВЕНИИ

Пирс ЭНТОНИ

Перевод с английского В. Волковского

Проснувшись, Айви потянулась и открыла глаза. Только-только светало: боящееся темноты солнце пока не решалось показать свою круглую, улыбчивую физиономию, но ее появления следовало ожидать с минуты на минуту. Взгляд Айви упал на Гобелен: ей никогда не надоедало любоваться беспрерывно меняющейся картиной Ксанфа, хотя этот интерес знал приливы и отливы. Усиливался он, обычно когда дождило, и сидеть дома, любуясь движущимися картинками, было куда приятнее, чем мокнуть за окошком, а убывал, когда зомби Зора натирала лестницу восковой мастикой, и в комнате становилось не продохнуть от запаха воска. Сидеть в такие моменты дома было тоскливо. (Сама Айви предпочитала говорить «воскливо», но эту ее шуточку мог оцепить только Дольф. Взрослые на удивление невосприимчивы к остротам.) Сегодня, судя по усиливавшемуся запаху, Зора начала спозаранку наводить воском глянец, что сулило весьма «воскливый» день, а то и не один. Стало быть, Айви требовался предлог, чтобы на несколько денечков, пока запах не выветрится, убраться подальше. Правда, с предлогами для отлучек Дело обстояло не лучшим образом, но если пошустрить, может, какой и отыщется.

Она так резво спрыгнула с постели, что ее Подкроватпое Чудовище от неожиданности икнуло. Сменивший под кроватью оставшегося с фавнами и нимфами Храповика, молодой Заграбастер по неопытности вечно робел и смущался. Но беда заключалась в другом: Айви неумолимо приближалась к возрасту, в котором перестают верить в Подкроватных Чудовищ. Как только ей исполнится восемнадцать, Заграбастер рассыплется в пыль и будет выметен из-под койки. Беднягу Граби подобная перспектива отнюдь не радовала, и Айви ему сочувствовала, однако выхода у них не было. Не могла же она перестать взрослеть! Айви босиком пробежала в соседнюю комнату, служившую спальней принцессе Наде.