Он стар и хил, а его дочь молода и прекрасна, и мысль, что в случае его смерти она останется одинокой и без поддержки, заставила его наконец задуматься. Многие молодые подмастерья пробовали уже ухаживать за Жерандой, но ни один не мог проникнуть в уединенное жилище старого часовщика. Неудивительно поэтому, что старик в минуту просветления невольно остановил выбор на Обере Тюне. Придя к этой мысли, он заметил, что молодые люди имели много общего и что даже биение их сердец было вполне «синхронно», что он однажды и высказал Схоластике.

Старая служанка пришла в восторг от этого определения, которого она, впрочем, не поняла и поклялась святой, имя которой носила, что через четверть часа эта новость будет известна всему городу. Мэтру Захариусу с трудом удалось ее успокоить и взять с нее слово сохранить все это в тайне, чего она, конечно, не исполнила.

Поэтому все вскоре стали говорить о будущей помолвке Жеравды с Обером как о деле решенном, хотя сами молодые люди об этом еще ничего не знали. Но во время подобных разговоров случалось часто слышать чей-то насмешливый голос, настойчиво повторявший:

— Жеранда не выйдет замуж за Обера!

Если разговаривавшие в это время оборачивались, то они замечали маленького, совершенно незнакомого им старичка.

Сколько было лет этому странному человеку? Никто не был в состоянии определить его возраст. Можно было только догадываться, что он существовал чуть ли не с незапамятных времен. Его широкая плоская голова уходила в плечи, которые по ширине равнялись высоте всего его туловища, не превышавшего и трех футов. Эта фигура прекрасно годилась бы для стенных часов, так как на его лице удобно было изобразить циферблат, а маятник мог бы прекрасно раскачиваться у него на груди. Его нос превосходно сошел бы за часовую стрелку, так как был удивительно тонок и остр; его редкие зубы напоминали зубцы колес и неприятно скрипели во рту, а сердце напоминало своим биением тиканье часов. Старик этот, у которого и руки вращались тоже наподобие стрелок на циферблате, ходил скачками и никогда не оборачивался. Если бы последовать за ним, то можно было бы убедиться, что он проходил ровно версту в час, делая при этом почти правильный круг.