— Чем же в таком случае он занят?

— Он работает, отец.

— А! — вскричал старик, — он старается починить мои часы, не так ли? Но это ему не удастся, потому что их нужно не исправить, а воскресить!

Жеранда промолчала.

— Надо будет узнать, не принесли ли мне опять одни из этих проклятых часов, на которые черт наслал какую-то эпидемию!

После этих слов мэтр Захариус впал в задумчивость, не покидавшую его до самых дверей его дома, а когда Жеранда ушла в свою комнату, он в первый раз после выздоровления спустился в мастерскую.

В ту минуту, когда он входил в комнату, одни из многочисленных часов, висевших на стене, пробили пять. Обыкновенно все часы били одновременно, и это удивительное согласие наполняло радостью душу старика, но в этот день все часы били одни за другими и в продолжение четверти часа надрывали слух своим беспорядочным боем. Мэтр Захариус страдал невыносимо; он не мог устоять на месте, переходил от одних часов к другим и отбивал такт, точно дирижер оркестра, музыканты которого вдруг сбились со счета.

Когда замолк последний звук, дверь мастерской отворилась, и мэтр Захариус задрожал, увидя вошедшего старичка, который сказал, пристально всматриваясь в него:

— Могу я несколько минут поговорить с вами?

— Кто вы? — спросил резко часовщик.

— Ваш собрат. Мне поручено регулировать солнце.

— А! Так это вы регулируете солнце? Ну, так я вас не поздравляю. Ваше солнце неправильно ходит, и мы должны из-за него передвигать все время часы то вперед, то назад.

— Вы, черт возьми правы! — вскричал уродец. — Мое солнце не всегда показывает полдень одновременно с вашими часами; но настанет день, когда люди поймут, что это происходит от неправильного движения Земли; тогда они откроют способ определять среднее солнечное время, исправив все эти неправильности.

— Доживу ли я до этого времени! — вскричал с оживившимся взором старый часовщик.