— Гордость, — сказал пустынник, — погубила ангела, созданного для добра. Ей, этой основе всех пороков, нельзя предоставлять никаких рассуждений, потому что гордец по самой природе своей отказывается их выслушивать… Нам остается только молиться за вашего отца!

Все четверо опустились на колени, но в это время послышался тревожный лай собаки и кто-то постучал в дверь.

— Откройте же, именем черта!

Дверь уступила под натиском, и на пороге показался растрепанный, полуодетый, обезумевший человек.

— Отец! — вскричала Жеранда.

Это был мэтр Захариус.

— Где я? — проговорил он. — В вечности!.. Время остановилось… Часы более не бьют… Стрелки не двигаются!

— Отец! — закричала Жеранда таким отчаянным голосом, что старик немного пришел в себя.

— Ты здесь, Жеранда! — вскричал он, — и ты, Обер!.. Ах, дорогие мои, вы пришли венчаться в нашу старую церковь!

— Отец, вернитесь домой, — сказала Жеранда, взяв его под руку, — пойдемте вместе с нами.

Старик вырвал руку и бросился к дверям, из которых валил снег.

— Не покидайте ваших детей! — вскричал Обер.

— Зачем, — ответил грустно старик, — мне возвращаться в те места, которые уже давно покинуты моей жизнью и где часть меня уже похоронена навеки!

— Ваша душа не умерла! — сказал строго отшельник.

— Моя душа!.. Нет… В ней все колеса исправны!.. Я чувствую, что она бьется правильно…

— Ваша душа не материальна! Ваша душа бессмертна! — продолжал настойчиво пустынник.

— Да, так же, как и моя слава!.. Но она находится в Андернаттском замке, и я хочу ее видеть.

Пустынник осенил себя крестным знамением. Схоластика была чуть жива. Обер поддерживал Жеранду.

— В Андернаттском замке живет человек, на котором тяготит проклятие. Он не признает креста на моей пустыни.