— Да нечего тут особенно и трудиться, — заметила Схоластика. — Захотели тоже, чтобы такая маленькая вещица ходила и показывала время! Для этого существуют солнечные часы.

— Вы бы не говорили этого, Схоластика, — сказал молодой человек, — если бы знали, что солнечные часы выдуманы Каином.

— Боже милостивый! Неужели это правда?

— Как вы думаете, — спросила наивно Жеранда, — можно просить у Бога, чтобы он вернул жизнь часам моего отца?

— Без сомнения, можно, — отвечал молодой мастер.

— Еще что выдумали! — проворчала старая служанка. — Вот уж напрасные-то молитвы! Ну, да уж Бог их, наверное, простит.

Свеча была снова зажжена. Схоластика, Жеранда и Обер опустились на колени, и молодая девушка вознесла молитвы за душу своей матери, за страждущих и плененных, за добрых и злых и особенно за тайные печали своего отца.

Затем все трое встали с колен, успокоенные, надеясь на милость Божию.

Обер ушел в свою комнату, Жеранда села помечтать у окна, глядя на затухающие огни в городе, а Схоластика, заперев двери и приперев их толстым засовом, бросилась на постель. Она заснула, и ей приснилось, что она умирает от страха.

Погода в эту ночь была отвратительная. Ветер, вздымая громадные волны, обрушивался иногда с такой силой на старый дом, что он трещал и дрожал снизу доверху. Но Жеранда, казалось, ничего не замечала, погруженная в свои невеселые думы. После того, что она узнала от Обера Тюна, болезнь ее отца приняла какую-то фантастическую окраску и ей казалось, что это дорогое для нее существо превратилось в механизм, все части которого от ветхости грозили полной остановкой движения.

Вдруг от сильного порыва ветра задребезжали стекла в комнате молодой девушки. Испуганная, она порывисто вскочила с места в прислушалась.