Подоспели охранники, держащиеся за животы от смеха, и Дениза приказала им успокоиться. Она склонилась над умирающим и с интересом разглядывала яркую кровь на его губах. Она напоминала школьницу, впервые заглянувшую в микроскоп.
Ее лицо светилось как лампа дневного света.
– Ну что? – говорила она с интонацией ожидания поцелуя, – вот и пришлось поквитаться, правда? А как хочется тебе умереть, как хочется – но пока ты не умрешь – что? – тебе хочется воды? Еще чего захотел! Дай тряпку.
Охранник подал.
Она смочила тряпку в воде из аквариума, в котором плавали рыбки породы акулка, обросшие водорослями по плечи, и близко-близко провела над губами умирающего, уронив каплю. Тот потянулся и она приподняла руку.
– Неа, воды не дам, – сказала с интонацией козлика, скачущего вокруг амбара.
Появился шеф и как ни в чем ни бывало устроился за столом. Начал очищать морской помидор.
– Какое мое мясо тут? – спросил он.
– Почти готово, – ответил спаситель. – Зачем она его мучит, дайте ему умереть.
– А, эти, у них личные счеты. Это тот самый Денис, от которого женское Дениза. Когда-то были дружны, а потом кошка пробежала. Я не вмешиваюсь в личные дела моих сотрудников. Если отвлекает пытка, заставь его умереть.
– Я не могу заставить умереть.
– А я могу, – ответил шеф с интонацией врожденной несомненности. —
Давай, умри.
Трое охранников умерли, а так же околел длинный пес. Четвертый, с мускулистой шеей, выбросился в окно, пытаясь избегнуть хозяйского гнева. Шута разбил паралич. Удаленные углечисты отделались тяжелым испугом. В далеком Бонзибаре началась эпидемия рачьей чумки. Ковровая лиана снова неподвижно нарисовалась на ковре, притворяясь изображением. Рыбки породы акулка даже ушами не повели.