Или вот еще один фильм, сюжет которого я забыл начисто, но не волнуйтесь – вам он не понадобится. Там было много людей с не-амовзводными револьверами, и большинство из них было застрелено из них же. Мне там запомнился всего один момент, когда не очень благородный мститель находит не очень благородного разбойника (кстати, разница между ними в нравственном, если так можно сказать, аспекте отсутствует напрочь) и, перед тем как убить его, долго и напыщенно произносит речь. Должен заметить, что не только у меня не хватило терпения – у разбойника тоже. Он вытащил все тот же несамовзводный револьвер и убил мстителя на месте. Вытащив сигару изо рта, негодяй по сценарию и молодец по моему глубокому убеждению сказал:

– Пришел стрелять – стреляй, а не говори!

Прошло много лет с первого просмотра того фильма, но я вспоминаю его снова и снова по одной причине – иногда я тоже долго и напыщенно говорю. Хотя надо стрелять… Имидж, показуха и балаган. Что вся эта микстура делает в моей крови?

А иногда я сильно напиваюсь. В говно.

Вообще-то я этого не люблю. То есть я люблю бухать, кирять и оттопыриваться. В любом из этих действий у меня нормальный, ожидаемый, я бы даже сказал предсказуемый, образ пьяницы. Он почти не противен ближнему, и он совершенно определенно не делает меня хуже.

Но когда я напиваюсь по-настоящему, этот образ исчезает напрочь. Маска слезает с лица клочьями, и под ней проявляется нечто. Я даже не могу сказать – что. Поскольку не помню. Свидетели утверждают, что я мастерски произношу обвинительные речи. В большинстве случаев я говорю правду, но она совершенно невыносима. Этой правды нет у меня у трезвого на уме. Совершенно непонятно, откуда она у меня у пьяного на языке. Причем членораздельная речь – еще не самое ублюдочное, что у меня имеется. Еще у меня есть топор за пазухой и огромное число сумеречных фантазий. В них жизнь человеческая имеет даже не нулевую, а отрицательную стоимость.