Левую руку он положил на руль поверх ствола — немного неудобно, но зато она не дает стволу соскользнуть — и если придется стрелять — рука зафиксирует ствол автомата, сделав стрельбу относительно точной. В таком виде — а так ныне в Варшаве многие ездили — он выехал к своему поместью.

ФИАТ он остановил, когда до поместья было километра три, свернул с дороги и немного отъехал, чтобы незаметно было. Тут была лесополоса, потом поле — а потом начинался парк, он был большим и отец запретил его вырубать, чтобы что-то посадить. Парк при их усадьбе был площадью несколько гектаров и там росли грибы.

Перед тем как уйти — он сунулся ради интереса в багажное отделение машины, и с удивлением обнаружил там кондитерские изделия. Машина видимо принадлежала фирме, которая торговала сделанными вручную пирожными и тортами на заказ и с доставкой их заказчикам. Нормально поесть в последнее время ему никак не удавалось, кусок булки не еда да и это тоже… ладно. Он с подозрением принюхался, мазнул пальцем — вроде как не испортились еще. Следующие двадцать минут граф занимался тем, что набивал желудок — военные никогда не отказываются от съестного, потому что черт его знает, когда возможность поесть представится еще. Он съел несколько пирожных с яичным кремом и больше половины торта, предназначенного для какого-то именинника — только тогда почувствовал себя насытившимся. Жаль — но торт это такая вещь, что с собой его взять… затруднительно, но может, придется еще сюда вернуться. С этой мыслью граф тщательно закрыл и запер машину — и бодро пошел лесополосой, не выглядывая ни в поле, ни на дорогу.

Лесополоса была польской, даже европейской — чистенькой, не такой как в России. Все дело в том, что в Европе топят собираемым валежником — а в России просто рубят деревья на дрова, валежник же никто не убирает.