Пока он ходил к охране, чтобы отдать необходимые распоряжения, гобелен в конце палаты слегка дрогнул, словно его качнул легкий ветерок. Глаз обычного человека ничего бы не заметил, но преданный королю Брул вырос в дебрях, где животных больше, чем людей; его инстинкты были развиты, как у хищника, и от них часто зависело его выживание. Только он заметил дрожь гобелена.
С быстротой змеи он схватил рукой свое длинное копье, которое просвистело в тихом воздухе палаты и сорвало гобелен. Прозвучал приглушенный вопль, постепенно стихающий в удалении. Гибкий, словно тигр, Кулл бросил вперед свое тело. Схватив меч, он рубанул остатки гобелена, затем, увидев маленькую комнату со ступенями, ведущими вниз, в непроглядную темноту. Брул немедля присоединился к нему. Они услышали, как вдалеке захлопнулась каменная плита.
— Бесполезно преследовать, Брул, они улизнули.
Брул поднял свое копье с окровавленным наконечником.
— Знакомый запах, — сказал он, поморщившись.
— Да, — прорычал Кулл. — Запах рептилий. Мы должны чутко спать этой ночью.
Кровавая ночь
После длительных переговоров и различных обсуждений с Горвиком и его командирами Кулл и Брул наконец приняли план войны с угрожающими им змеелюдьми. Свечи стали намного короче: спор был весьма продолжительным. Кулл стремился перенести войну на вражескую территорию, в то время как Горвик все время нпоминал о рискованности таких действий.
— Змеелюди больше не перевигаются маленькими отрядами, они собрали армию. Лучше дождаться их здесь, и пусть они несут потери при штурме стен, — предлагал Горвик, и обсуждение затягивалось.
Когда глубокой ночью всем показалось, что проблема решена, ворвался воин Зандагара с широко распахнутыми в ужасе глазами на застывшем лице.
— Прошу прощения, командиры, но нас осаждают.