Защитное поле планеты, словно чудовищная амеба, выбросило вверх сотканную из света расплющенную ложноножку, гигантский протуберанец чистой энергии, прямого удара которой не мог снести ни живой организм, ни рукотворная броня. Катера и штурмовики раан метнулись в разные стороны, как стайка испуганной мошкары, но расширяющиеся края исполинского гриба настигли их всех, и корабли чужих, на мгновение вспыхнув искрами, растворились в нестерпимом сине-золотом сиянии.

Миг, когда люди оживали после слишком резкого ухода в ничто, тянулся невообразимо долго. Тишина казалась глубокой, обволакивающей, будто кто-то взял и заткнул всем уши пробками. Или в самом деле звуки Вселенной гасли в каплях крови, сочащихся из лопнувших барабанных перепонок?

Но опасения были напрасны – постепенно зрение и слух вернулись вполне; кто-то застонал, кто-то негромко выругался.

– Тебе не приходило в голову, командир, что не все в состоянии выдержать твой любимый скачок! – откашливаясь, просипел Ал Дэрк.

Эвинд молча усмехнулся. Старый волк Дэрк жив – это хорошо. Пускай ворчит, он не хуже остальных понимает, что другого выхода не было. Слишком мало времени оставалось до удара планетарной батареи, чтобы уйти в подпространство плавно и постепенно; эскадрилью могло спасти от гибели только резкое ускорение, прорыв из ткани реального космоса. А шок, который испытывает при пробое человеческое тело… Это все-таки лучше, чем обратиться в пыль вместе со своей машиной.

– Все целы, парни? – спросил Эвинд. Вне боя он предпочитал пользоваться речевой связью.

– Мой командир, катер-восемь. Поврежден на сорок процентов, пилот в норме.

– Молодчина, деточка, – поддразнил Ал Дэрк спаарти Эр-Ли, самого юного бойца звена. – Катер-три, ракушка и начинка – все в царапинах, но ничего серьезного.