Она отступила.

— О, прости. Я не хочу тебя запачкать.

— Но что ты здесь делаешь, Тэлли?

— Я просто… — выпалила она и запнулась. Глядя на него, она не знала, что сказать. Все придуманные разговоры вылетели у нее из головы, растаяли в этих больших прекрасных глазах. — Мне надо было узнать… Мы с тобой по-прежнему…

Тэлли подняла правую руку. На фоне прилипшей к поту грязи белел маленький шрамик.

Перис вздохнул. Он не смотрел ни на ее руку, ни в ее глаза. В ее чуть раскосые, близко посаженные тускло-карие глаза.

— Ну да, — ответил он со вздохом и добавил: — Но… неужели ты не могла дождаться, Косоглазка?

Ее уродское прозвище из уст красавчика прозвучало странно. Конечно, еще более глупо было назвать Периса Шнобелем, как она раньше звала его по сто раз на дню. Она замялась.

— Почему ты мне не писал?

— Я пробовал. Но не получалось ничего. Я теперь совсем другой.

— Но ведь мы с тобой… — Она указала на свой шрамик.

— Посмотри, Тэлли. — Он продемонстрировал ей свою правую руку.

Кожа у него на ладони была гладкая, без единого изъяна. Эта рука словно бы говорила о Перисе: «Мне не приходится делать тяжелой работы, и я слишком умен, чтобы получать травмы».

Шрамик от пореза, который они когда-то сделали вместе, исчез.

— Его убрали.

— Конечно убрали, Косоглазка. У меня вся кожа новая.

Тэлли часто заморгала. А она и не подумала об этом…

Перис покачал головой.

— Ты еще совсем ребенок.

— Лифт ждет распоряжений, — напомнила о себе кабина. — Вверх или вниз?

При звуке синтезированного голоса Тэлли вздрогнула.