А вот и ненавистное кресло под коническим колпаком… Чем не электрический стул? Резина сиденья холодит кожу и так противно липнет к ней… Лейтон суетится, подсоединяя электроды. Как будто сотни разноцветных червей присосались к телу… Теперь его светлость отступил на шаг, оглядывает свою работу… Доволен, как сам Господь в день творения. Отошел к пульту…

238

Блейд вжался в спинку кресла, насколько позволяли электроды, уставился в одну точку перед собой. Эти угловатые серые шкафы — как глыбы гранита… Такое ощущение, словно оказался среди руин, а Лейтон в своем грязно-белом лабораторном халате похож на добродушного гнома, который обитает в этих развалинах.

Нужно расслабиться. Скинуть напряжение. Глубокий вдох и… Дьявольщина! Ничего не выходит. А все потому, что за этой чертой и начинается неизвестность. Лейтон повернулся. Спрашивает взглядом: готов? Разве к этому можно быть готовым? Кивок вышел резким, как будто непроизвольно дернулась голова. Чего он тянет? Уродливая кисть раскорячилась в воздухе словно паук. Огромный жирный паук… Пошла вниз. Упала на рычаг… Что это? Откуда доносится этот пронзительный визг? От него закладывает уши и ломит в зубах! Может, потому, что шум похож на зловещее пение бормашины?

Блейд закрыл глаза, а кулаки стиснул так, что ногти впились в ладони. Он ожидал боль, но вместо нее обрушился оглушительный шум. Какая там бормашина — так ревет реактивный двигатель! И эта тьма вокруг… Ее можно осязать… Она дрожит, сотрясается, пульсирует, как желе, которое кто-то яростно перемешивает… А рев тем временем вгрызается в уши. Этот звук рвет барабанные перепонки, сверлом дырявит мозг. Напряжение лицевых мускулов подсказало Блейду, что рот его раздернулся в вопле, но крика он не услыхал. Волны жуткой вибрации разливались внутри, не оставляя места даже страху. Наконец это дьявольское крещендо исчерпало себя, и на странника каменной плитой навалилась тишина, погребая его во тьме и холоде.