А заразно ли оно?

Данг впервые столкнулся с той разновидностью дружбы, которая молча требует. Прежде он рассматривал дружбу как средство выжить во враждебном мире. Ты подставишь плечо, тебе подставят… И дело делать, и веселиться лучше вместе. С Суной — было нечто большее. Данг как будто внутренне приподнимался, делался значительнее. В конце концов, у парня, который в одиночку командовал кораблем, бросил вызов Шнайдерам и сейчас вел против них свою маленькую войну, можно было кой-чему поучиться. Поэтому, хотя Данг и понимал, что Ран ненормальный, а отвязываться от него не хотел.

Он поначалу имел на Йонои виды — ему нужен был преемник на посту капитана Сурков. Элал был ненадежен, Тоно — ну, дебил и есть дебил, остальные — еще мелковаты. А самому Дангу пора приходила покидать уличную жизнь. Его звали в Итивакай, он мог стать профессиональным бойцом или пойти в армию, и на кого-то надо было оставлять банду. Но и тут получился облом: Сурки Рана не приняли. То есть, Тоно, Нышпорке и молчальнику Куну он понравился, а вот остальным — не особенно. Он тянулся к слабым, недоделанным, и они к нему — из таких хорошей банды не составишь. А сильных ребят — кроме самого Данга — он вроде бы избегал. Не из страха, нет, а по какой-то совершенно непонятной причине. С Элалом вообще возникла вражда, и если бы Ран больше времени проводил в банде, могло дойти и до ножей.

В общем, так и не вышло сделать из него нового вожака для Сурков. Но произошел в банде некоторый надлом, как уже было сказано — слабые потянулись к нему, и сложился маленький кружок, у которого были какие-то свои дела.

Выпереть его из банды Данг не мог — это нельзя было сделать просто так, вышибали только за страшные преступления — крысятничество, к примеру… Данг надеялся, что Суна не даст такого повода — и без повода сделать ничего не мог. В Муравейнике одиночки не выживали. Он не мог обречь Рана только за то, Ран был «странный» и тянулись к нему «странные».