Рэй нашел девочку в уничтоженном гнезде мутантов. Отца ее и мать, если они были там, он убил. Девочка была то ли гемом наполовину, то ли ее мать похитили каким-то образом уже беременную. Говорить она не умела и ходить прямо — тоже: бегала на четвереньках с неимоверной быстротой и карабкалась по скальным выступам с ловкостью обезьянки. Какого она возраста — никто не мог понять. Выглядела она на пять, вела себя как трехлетняя, а в принципе ей могло быть и восемь. Никаких внешних признаков мутации у нее не было, и вполне возможно, что, кроме отставания в развитии, она была здорова.

Она боялась Рэя, совершенно безразлично относилась к четверке Аквиласов, Марию признала своей мамой и бегала за ней хвостиком, а Марту полагала, наверное, чем-то вроде тети. Впрочем, с генетической точки зрения все старшие тэка приходились младшим дядьями и тетками. В Дике она отличала существо другой породы и относилась к нему странно: днем шарахалась и сторонилась, а ночью, если Дик ночевал в Салиме, закатывалась под бок именно к нему, устраивалась у него на животе и могла даже подпустить дружескую лужу. Дик и это считал вполне приемлемой платой за ночной отдых. Кроме Салима, он не отдыхал нигде.

Его могли схватить в любой день — но с этой мыслью он сжился и не испытывал страха; но он фатально, бенадежно ничего не успевал. Все, что они сделали с Рэем и четверкой тэка, Марией и другими, легко могли выкорчевать — нескольких зачинщиков найдут и прикончат, слушателям проведут зачистку памяти и все вернется на круги своя. А ведь он пообещал Марии, он пообещал им всем… И вот уже месяц, как он не мог придумать, каким образом выполнить свое обещание — а Бог молчал и ничего не подсказывал. Дик начинал уже сомневаться — была ли откровением та ясная, пронзительная мысль, которая проникла в него, когда он утешал Марию. Тогда она, казалось, пронзила не только сознание — плоть до костей: конечно, мало утешать и благовествовать — нужно увести их отсюда, так или иначе. Но каким образом? Он не смог вывести с Картаго девятерых — а тут полтора миллиона…