Дику не было этого достаточно. С того момента, как Бет принадлежала ему, только ему — он не мог согласиться на меньшее. Он готов был думать о ней, как о потерянной — но не как о чужой.

— Она ведь думает, что я мертв… Рэй, я же вовсе не хотел, чтобы она всю жизнь прожила в трауре… И даже если… то ведь… она должна притворяться перед ними, и… я понимаю. Но его… я только Моро так ненавидел.

— Но ведь вы можете попытаться передать ей весточку, что вы живы.

— Ты серьезно? — Дик задохнулся. Ему это и в голову не приходило.

— Сэнтио-сама, кто-то из гемов коммунальных служб обязательно знает кого-то из гемов дворцовых служб. А кто-то из гемов дворцовых служб знает дворцовых слуг. Вы можете попробовать передать что-нибудь такое, что поймет только она. Это известно гемам давным-давно. Кто-то с кем-то обязательно связан. Даже лемуры передают новости из гнезда в гнездо через тэка.

— Спасибо, Рэй, я подумаю над этим… — Дик попытался унять сердцебиение. — Но вообще-то у нас сегодня есть более важное дело. Ты поспи, пока другие вернутся.

Рэй кивнул, и Дик снова сел спиной к нему, сняв с руки розарий.

Он в последнее время молился много, потому что многие просили об этом, и он обещал. Не только обращенным гемам — но и вавилонянам, вроде Ван-Юнь или госпожи Ашеры. Иногда его просили люди, знакомые совершенно мимолетно — клиенты Даллана, торговки — знакомые госпожи Ашеры, один раз — мальчишка из союзной уличной банды. Тех немногих, которые знали, какому Богу Дик молится, ни капли не шокировало, что он христианин — выбрать бога было то же самое, что выбрать постоянного поставщика: дело важное, но не до такой степени, чтобы рвать глотку тому, кто заключил сделку с кем-то другим. И, в конце концов, у каждого своя специализация: на одиннадцатом уровне в тупичке живет унган, который ворует души, в Храме Всех Ушедших можно побеседовать с опочившими родственниками, а по Муравейнику рассекает мальчишка, который может совершенно даром замолвить за тебя словечко перед своим Богом.