Все шло своим неспешным чередом, когда однажды в сектор позвонил непосредственный начальник Пенелопы - главный конструктор "Олимпа" Агамемнон.

- Пришла тут к нам разнарядка, - сообщил он без лишних предисловий. Поедет твой любимчик на "уборку оливок. Больно увертлив стал...

Агамемнон всегда считался на "Олимпе" грубым и надменным человеком, попросту - тираном. Пенелопа возразить не посмела...

Одиссея провожали всем коллективом, с нежностью и трепетом, словно он отбывал не на обыденные сельхозработы, а в опасный одиночный заплыв до Геракловых столбов и обратно.

Инженер уехал, а Пенелопа еще долго стояла у окна. Сердце-вещун остается вещуном и у женщин завсекторами тоже. Оно предсказывало долгую разлуку и не ошиблось.

По двору грузовой пегас перевозил очередную партию готовых статуй "Афродита с веслом". На вершине горы шлакоотходов восседал на своем камне Сизиф - закусывал булочкой и кефиром (наступало время обеда). У подножия горы в состоянии творческой задумчивости расхаживал директор клуба им. Аполлона в повседневной трагической маске. Все было как всегда. Не хватало лишь Одиссея.

Пенелопа провела рукой по стеклу, поправила волосы и села за составление сводной годовой ведомости.

Через месяц пришла открытка от Одиссея.

"Убираем оливки, сообщал он. - В первые дни убирал по два-три кило, но потом забастовал желудок. Пополнел, но не слишком. Рядом трудятся крепкие ребята, убирают за обе щеки. Привет! О."

Спустя пару месяцев пришла новая весточка.

"Оливки - гадость! Больше их в рот не возьму. Приказом переброшен в заводское подсобное хозяйство на строительство коровника. Молоко и сметана превосходные. Творог послабее... Помогал налаживать сепаратор (сливки). Пополнел. О."

Пенелопа стойко держалась еще три месяца. Но когда блудный инженер прислал третье послание; завсектором не выдержала. Она ринулась прямо к Агамемнону.