- Мы тут игра-а-а-ли...

- Ох, сейчас начнется, - вздохнула Ира.

- Все равно мы не пустим их, - сказала Оля.

- Поиграть и то негде, - вздернула носик Марина и отвернулась в сторону.

Но все трое не сдвинулись с места.

Папа прижал к себе Танечку, растерянно спрашивая:

- Что тут у вас произошло? Что опять натворили?

Пора бы ему и привыкнуть к беспокойному характеру дочерей, а все не может. Все еще кажется, что недавно научились ходить. И когда только успели вырасти?

- Послушайте, дорогой товарищ Игнатьев, - дверца машины открылась, на тротуар вышел слегка взбешенный товарищ Чичурин, начальник отдела строительства при горисполкоме, оппонент Игнатьева по проблеме подземного транспорта. - Хоть ты и одержим своей прекрасной идеей, но по улицам еще разрешается ездить на автомобилях. И потом, с каких это пор взрослые стали брать себе в союзники маленьких детей, да еще своих собственных?

- Дети, - строго спросил Игнатьев, - что вы тут делали?

И только сейчас он прислушался к шумевшим вокруг него людям. Говорили о его дочерях неодобрительно, слышалось даже слово "безобразие". Многие не знали, что здесь происходит, но на всякий случай останавливались. А один студент художественного училища сначала присел на корточки на асфальте, потом выпрямился и сказал:

- Это же искусство!

- Да что тут происходит? - спросил папа.

- Встали вот твои дочери поперек дороги и не дают проехать. Что прикажете делать?

- Ира, вы зачем здесь безобразничаете? Ведь это дорога!

- Во-первых, здесь очень редко ездят, - начала Ира.

- Мы здесь город строим! - сказала Оля. - Вот так!

- Да-а, а разве по домам ездят? - взбунтовалась Марина.

- Папочка, папочка, этот дядя разрушит наши домики! - Танечка уже перестала плакать, хотя еще боялась оторваться от своего папочки.