Представляешь? Со мною, словно я эту статью… — Маринка замолчала и испуганно взглянула на меня:

— Извини.

Я оглядела всех присутствующих.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала я, — я ничего не понимаю!

Сергей Иванович выглядел удивленным, но не более того. Годы журналистской работы закалили его так, что дай бог каждому. Он покачал головой:

— Вы не заводитесь, Оля, не нужно. Мало ли кто и что говорит. Нужно очень тщательно проверить всю информацию и только потом делать выводы.

— Но она же ясно сказала… — начала Маринка, кивая на телефон.

— Откуда она знает? — перебил ее Сергей Иванович.

— Ну, ей сказали, наверное, — осторожнее проговорила Маринка.

— Кто сказал? — настойчиво спросил Сергей Иванович.

— Пузанов, — пролепетала Маринка и хлопнула себя по лбу, — а, поняла! Он подумал, что виновата статья, и наболтал всем! Псих, урод, скотина!

Маринка схватила газету и уткнулась носом в статью.

— Где?! — спросила она. — Молчи, нашла Значит, эта Юля говорит следующее…

Маринка прочитала вслух весь тот кусок статьи, что читала и я, и, нахмурившись, отложила газету в сторону.

— Ничего не понимаю. Чушь какая-то, — пробормотала она.

— Разрешите и мне уж ознакомиться. — Сергей Иванович тоже взял газету, тоже прочитал, но, в отличие от Маринки, он нашел в этом абзаце что-то полезное.

— Вы знаете, Оля, слова этой Юлии, что она покажет газету каким-то там своим девчонкам, являются фактическим согласием на публикацию этого мини-интервью с ней. Я так понимаю.

— Нужен Фима! — крикнула Маринка и обратилась ко мне:

— Звонить?

— Да подожди ты! — прикрикнула я. — При чем тут Фима? Юридических претензий нам никто не предъявляет. Тут претензии, так сказать, физические. Но дело не в этом. Нужно разобраться…

— А если психа отпустят, — каркнула Маринка, — то придется еще от него и скрываться. В принципе, жалко парня. У него горе, замкнуло его на этой статье, но, с другой стороны, и нам не легче: убить же может. Или покалечить.