Он с большой неохотой расхаживал без обуви, но Мара настояла на том, что именно так нормальные люди и ведут себя на пляже. К своему удивлению, он обнаружил, что всё это до боли напоминало о его весёлом детстве на Татуине. Тогда, в такой же прохладе раннего вечера — один из тех редких периодов, когда оба солнца переходили в стадию заката — он снимал ботинки и наслаждался ощущением всё ещё тёплого песка между пальцами. Конечно же, если только рядом не было дяди Оуэна. Старик обязательно пустился бы читать нотации о том, что обувь ужасно необходима и что Люк теряет столь драгоценную влагу, безвозвратно уходящую в почву.

На момент ему даже почудился голос дяди и запах жаркого из гижу тёти Беру. У него возникло побуждение срочно обуться.

Оуэн и Беру Ларсы были первыми личными утратами Люка Скайуокера в войне с Империей. Он надеялся, что они понимали, за что умерли.

Он скучал по ним. Энакин Скайуокер, может быть, и был его отцом, но его настоящими родителями были Ларсы.

— Интересно, как там Хан с Леей? — задумчиво произнесла Мара, прервав его размышления.

— Уверен, они в порядке. Они улетели всего на несколько дней.

— Как думаешь, Джейсену следовало отправляться с ними?

— Почему нет? Он достаточно часто доказывал всем, чего стоит. Да и не забывай: они его родители. Помимо всего прочего, когда половина галактики жаждет твоей крови, лучше не сидеть на одном месте.

— Ты прав. Я просто имела в виду, что от этого только хуже Джейне. Ей непросто от мысли, что она сидит сложа руки, пока её брат где-то участвует в битвах.

— Да, я её понимаю. Но Разбойная эскадрилья должна скоро вновь призвать её под свои знамена.

— Уверена, что так и будет, — голос Мары однако звучал далеко не так убеждённо.

— На самом деле ты так не думаешь? — заметил Люк.

— Нет. Думаю, они бы хотели этого, но её обучение джедая в данный момент требует от неё политической ответственности.