...Трещал костер. Захотелось есть, но лениво как-то. Молодой аппетит, где ты? Ушел навсегда.

- Пожарь мясо, не хочу салат, - капризно сказал старик.

Робот стал возиться со сковородкой. Но и жареное синтетмясо старик есть не стал, поковырялся и отставил. Захотелось пить. Старик прислушался: под холмом журчал ручей. На слух он добрался до ручья, встал на колени.

Вода была холодной, но с привкусом ванили. Ничего, пить можно. Он долго пил воду, черпая ее ладошкой. Затем тяжело поднялся на холм и сидел, глядя на мерцание гаснущих углей. Вот синева в них, он вспоминал, где видел живой огонь... (не синее мерцание шкал). Пожалуй, он чаще видел тот огонь, что рвался из шлюзов двигателей.

Холодное коснулось его. Щупальца?

- Прошу спать, спать, - бормотал, легонько толкаясь, робот.

Старик было заупрямился, но программа сбережения его здоровья была вложена в робота еще на корабле, а тот бормотал:

- ...спать... спать... спать...

Машину не переупрямишь. Старик вздохнул и пошел спать. Робот быстро превратил его кресло в матрас, над ним соорудил палатку. Старик зажмурился. И как всегда перед сном, в памяти его прошагали приятные и неприятные люди. Их было много в его жизни.

- А сколько мне лет? - спросил он, немного гордясь собой. - Робот?

- Двести двадцать один земной год три месяца восемь дней шесть часов пять секунд восемь терций.

- Спасибо. - "Подумать только, две сотни двадцать один год". Старик уснуть так и не сумел. Тоска, тоска. Робот ушел, и старик слышал то стук, то миганье вспышки - робот собирал образцы даже ночью.

Старик иногда вставал, поглядывал на звезды. Или шел к ручью и пил еще. Но снова возвращался и ложился, теперь уже в траву на спину, чтобы не очень ныла его поясница. И над ним тяжело горели звезды, вечные.

Старик задремал было. И вдруг снова крик, но теперь уже такой явственный, что старик сел с поднявшимися волосами.

Ему кричали: