— Вот и славно. Через недельку, как пообвыкнитесь, войдёте в курс надлежащих дел, решим вопрос о вашей легализации.

'Пообвыкнуться и войти в курс мы и раньше можем', — подумал Краснов, но озвучивать мысль не стал.

Исключая добровольного затворника Еронцева, бессменно нёсшего вахту на 'Реликте', Краснов вместе с группой каждый день проводил по распорядку учебного центра разведуправления. Ежедневно шли напряжённые занятия: изучалось стрелковое оружие и спецсредства ближнего боя, велись стрельбы из многих видов вооружения (пару раз даже из танка стрельнуть разрешили), плюс физо, вождение автотранспорта и бронетехники. Одновременно проводились занятия по спецпредметам, группа перенимала специфику и отработанные методики работы 'приютившего' их разведупра и конечно в нагрузку шло углублённое изучение реалий этого мира. Как в шутку сказал однажды генерал-майор Острецов, как будто диверсантов для заброски готовили из них, но для заброски на свою же территорию. На физо Краснову приходилось хуже всех, выматывался он быстрей, сказывался возраст. Но ни он и никто из ребят не спорили с таким диковатым, на их взгляд, методом приобщения к разведуправлению генерального штаба. В чужой монастырь, как правильно подметили древние, со своим уставом не ходят.

— Я вас позвал, Пётр Викторович, затем, собственно, — перешёл к главному Верховный, отставив опустевшее блюдце, — чтобы обсудить два вопроса. Конечно, пригласить вас следовало бы раньше, когда я только ознакомился с докладной запиской Хромова. Но, к сожалению, всё не досуг было.

Краснов кивнул. Что могло быть изложено в докладной начальника разведупра генерала Хромова, он примерно представлял, так как успел и даже не раз успел с ним многое обсудить.