— Хорошо, — Ольшанский поднял ладонь вверх. — Оставим пока Еронцева и поговорим о статусе. Признаться, мне не до конца ясно как с вами быть. С одной стороны мы признали в вас союзников, с другой вы становитесь военнослужащими Вооружённых Сил Новороссии. Естественно, как союзников мы вас и рассматриваем, но о самом вашем существовании в этом качестве будет известно незначительному кругу лиц. Отсюда вытекает следующее: для всех остальных вы будете сотрудниками разведуправления и только. А значит, у вас будут определённые права и обязанности.

Краснов согласно кивнул.

— Следовательно, — продолжил развивать мысль Верховный, — вам будут присвоены воинские звания. Этот вопрос Хромов оставил на моё усмотрение.

— То есть, вы в затруднении, какие звания нам присвоить? С Вировец и Кужеля хватит и вольноопределяющихся. Высшее образования они имеют… Это устроит всех, включая их самих. Нас же остальных можете произвести в наши последние чины. Я лично на адмиральские орлы не претендую.

— Вот тут-то, Пётр Викторович, и кроется загвоздка. Проще всего с Красевичем, никому неизвестный поручик не обратит на себя внимания. Но как быть с Семёновым? У нас бригадных генералов нет. Но если б и были. Даже представим мы его к генерал-майору… Генералитет — довольно замкнутый слой. Как бы мы к вам хорошо не относились, но даже внутри разведуправления никому до того незнакомого генерал-майора воспримут в штыки. Что касается вас лично, то кавторанг также не лучший вариант. Наш флот — ещё более замкнутая среда, нежели генералитет. Там не то что адмирал, там любой штаб-офицер на виду.

— Что же, Аркадий Филиппович, остаётся? — Краснов улыбнулся. — Уж не в прапорщики нас метите?

Ольшанский коротко рассмеялся.

— Насмешили, Пётр Викторович, насмешили. Я предлагаю вам обоим полковничьи погоны.