— Но это же… — не сдержался кто-то из статских.

— Сударь, — обратился директор ГБ, — вы хотите сказать, что три таких УбээРа можно демонтировать? И следовательно…

— Совершенно верно, — подтвердил Краснов. — У меня давно созревала идея предоставить их в распоряжение госпиталей.

— Надо проработать этот вопрос с Главмедупром, — заявил Верховный и повернулся к стоящему позади чиновнику в преклонных летах, тот кивнул и стал быстро что-то писать в блокноте. — И каковы, Пётр Викторович… э-э… Как бы это выразиться?… Какова 'пропускная мощность' этих УбээРов?

'Странное словосочетание', — подметил Краснов. Может быть, в Ольшанском невольно проклюнулось заводское прошлое?

— Каждый сеанс регенерации является единовременным и непрерывным, — стал отвечать Краснов. — Скажем, отращивание конечности занимает от десяти до пятнадцати корабельных суток, по сути тех же темискирских суток. То есть, один УБээР способен за месяц пропускать по двенадцать-восемнадцать человек. Сроки реабилитации, прошу прощения, это уже уровень местной медицины. Но как правило, после сеанса человек возвращается в строй за месяц. Если брать восстановление внутренних органов, излечение последствий баратравм, ожогов кожного покрова и прочее, то сеанс занимает три-четыре дня. Как не трудно подсчитать, за месяц выходит примерно сорок-шестьдесят человек. Конечно, это капля в море, но чем богаты, как говорится…

— Да пусть и капля! — перебил канцлер. — Но скольким мы сможем помочь! Низкий поклон вам и вашим коллегам, Пётр Викторович…

— Не стоит, Юрий Васильевич, — Краснов неожиданно для себя смутился, — это наш долг даже не как союзников и друзей… Это долг человека.