Масканин остановился у ступеней парадного входа. Минут пять подождал, сам не зная чего. Потом сплюнул и поднял воротник плаща. Холодно и ветряно, а одет он не по-зимнему. Руки и шея уже начали подмерзать. Сейчас бы шерстяной шарф и рукавицы…
Народу и здесь хватало. С трудом протиснувшись, он был остановлен у закрытых дверей. В здание никого не впускали кроме репортёров и редких счастливчиков из толпы. И как теперь искать брата? Впрочем, он мог и на улице быть. Масканин огляделся, особо не надеясь на удачу. Так и есть, сплошь незнакомые, чем-то озабоченные лица, многоголосый гомон и скрытое раздражение. Этак постоишь здесь и вся радость от предстоящей встречи испарится. А вдруг брата и здесь нет? Вдруг он ушёл, спеша по каким-то своим делам? Досадно будет, если так и окажется. С лета не виделись. Или с мая? Но впрочем, какие у него дела, если он специально по телеграмме приехал?
Что толку стоять и ждать неизвестно чего? Масканин развернулся и побрёл сквозь толпу.
— Максим!! — услышал он, когда вышел на перекрёсток.
Он обернулся. По ту сторону проспекта у двухэтажного особняка стоял белый ирбис, в холостую урча мотором. Из-за машины, махая рукой, показался брат, на ходу запахивая длиннополую шубу.
Движение по проспекту в этот час было редким, должно быть из-за суматохи царящей в городе, а может из-за ударившего мороза и выпавшего снега. В Старграде снег всегда был проблемой, всегда почему-то не хватало снегоуборщиков, чем охотно пользовались извозчики, ведь лошадь и сани автомобилям не чета. Максим поспешил через дорогу, лишь раз пропустив едва ползущий грузовичок.