— Значит, ты не завтракал…

— Тьфу ты! Лучше подумай, что отцу скажешь, когда он обо всём узнает.

— Так зачем его расстраивать? Ему пока объяснишь что-нибудь, такого наслушаешься…

— Отца, конечно, можно не посвящать. Да только ты забыл, что он 'Старградские ведомости' выписывает.

— Ладно, переживу как-нибудь. Ты лучше о себе расскажи. Как жонка, как наследники?

— Замечательно. Приедешь, увидишь…

— А дома как? Митька с Иркой? Как Надюха? — спросил Максим про младших сестёр и брата.

— Всё по-старому, Макс, всё по-старому, — Владимир свернул с проспекта и сбавил скорость. Впереди показалась кавалькада. — Иринка по стопам Надьки решила пойти, в медицинский готовится. Митька всё также по горам носится. Кажется, он служить надумал. В горных егерях.

— Давно пора.

— Ты не понял. Он о военной карьере мечтает.

— И что?

— Что значит: 'и что'? С его-то успехами в точных науках? Да с его мозгами…

— Эх, любишь ты за всех решать. Митька не малец давно, шестнадцать на носу… Слушай, что там с Надькой? Я писем давно от неё не получал. Деньги отсылаю, а не знаю… Она адрес не сменила?

— Тебе что, никто не сообщил? Хотя, да… думали вот раз ты написал: из госпиталя прямиком домой… В общем, поссорилась она со всеми. В смысле, со мной и отцом. Стукнуло ей, видишь ли, на фронт. Можно подумать, в Вольногорске у неё работы нет. Её из больницы тоже отпускать не хотели, врачей не хватает. Так она что отчебучила? Главврачу надерзила.

— Понятно, — сказал Максим, рассматривая дневную иллюминацию магазинных вывесок. — Раз с вами поссорилась, значит не блажь. И в больнице мосты сожгла.